Леонид Юзефович "Самодержец пустыни: Барон Р.Ф.Унгерн-Штернберг и мир, в котором он жил", Ad Marginem Press, 2010
Книга Леонида Юзефовича о бароне Унгерне, одна из лучших биографий в современной русской литературе, вышла спустя 17 лет после первой публикации, увеличившись при переиздании в объеме почти вдвое. Главное достоинство этого труда – объективность, в которой Унгерн, идеализируемый одними и демонизируемый другими, ох как нуждался.
Юзефович добросовестно следует историческим документам, мемуарам современников и показаниям самого Унгерна, данным уже плененным бароном красным. Монгольскую эпопею безумного остзейского аристократа автор описывает, опираясь на свидетельства "семи голосов", семерых непосредственных участников унгерновских походов. В поле зрения историка попадает еще ряд военно-политических фигур того времени, чьи судьбы были связаны с судьбой маниакального "рыцаря", оставивших письменные воспоминания. Это в первую очередь атаман Семенов, а также несколько монгольских и китайских деятелей.
Сугубо документальная реконструкция Леонидом Юзефовичем пути барона позволяет отскоблить его образ от горячечно-полубредового налета культовости, который на него старательно наводили радикалы разных стран и времен. В России в этом деле в 1990-е особенно усердствовал Александр Дугин.
Как с очевидностью следует из этого жизнеописания, Роман Федорович Унгерн фон Штернберг действительно исповедовал крайне радикальные и при этом очень масштабные идеи.
И даже сумел сделать первые шаги на пути их осуществления, в отличие от большинства других утопистов и переворачивателей мира. Однако сам он при этом был человеком довольно ограниченным, по-своему примитивным и прямолинейным (не свойство ли это всех мономанов, к числу которых, несомненно, принадлежал "самодержец пустыни"?). То есть все те романтические, поэтические и мистические бездны, которые прозревали в нем поклонники и апологеты из числа декадентствующих и экзальтированных "жрецов" экзотического нонконформизма (тот же Дугин), к реальному барону Унгерну имели отношение, мягко говоря, косвенное. Не был он ни сложной и интересной мятущейся байронической личностью, ни кровавым извергом. Он был просто одержимым "тевтонским" воякой-рубакой, которому историческая ситуация предоставила шанс реализовать свои идеи.
Да, в современной политической терминологии его действительно можно назвать традиционалистом, но в самом простом и немудреном варианте. Монархия – хорошо, революция и демократия – плохо. Религия (особенно буддизм) – хорошо, атеизм – плохо. Запад – плохо, Восток – хорошо. Таким был его незамысловатый символ веры. Константин Леонтьев и прочие рафинированные прорицатели "заката Европы" были теоретиками. А практиком был вот этот отмороженный неряшливый остзеец, драчун, психопат, завязавший алкоголик, женоненавистник и, как осторожно предполагает Юзефович (только гипотеза, не более), латентный гомосексуалист с непрозрачными, как оловянные пуговицы, глазами. Он и правда верил, что очищение безбожного, погрязшего в прогрессе, секуляризме и парламентской демократии Запада придет с Востока. А в тонкости не вникал и в эзотерические глубины не погружался.
В этом духовном наследнике Чингисхана не было решительно ничего от идеолога или интеллектуала.
Да, на его счету множество убитых и запытанных, но, в отличие от многих других вешателей и расстреливателей Гражданской войны, садистом он не был, никакого удовольствия от насилия не получал, а считал его неизбежным средством для обращения с человеческим материалом, не разделявшим его грандиозных проектов о завоевании Запада объединенными силами всей монголоидной расы.
Фактически он мечтал о новом татаро-монгольском нашествии, только намеревался довести до конца то, что не удалось сделать завоевателям прошлого – затопить монгольскими ордами Европу вплоть до Атлантики. Он постоянно упоминал Португалию как конечный рубеж будущего, ни с чем не сравнимого похода желтой расы против прогнившего современного мира… Завоевание Унгерном Монголии в самом начале 1920-х - это своеобразная метастаза, которую Гражданская война дала из России в сопредельную азиатскую страну.
То, что предприятиям маниакального в своем упорстве белого генерала на первых порах сопутствовал успех, говорит не столько о его собственных полководческих и политических качествах, сколько о хаосе, царившем в мире, разворошенном Первой мировой войной, революциями и междоусобицами.
Все пришло в движение, бесхозная власть валялась на улицах не только Петрограда, Вены и Берлина, но и монгольской столицы Урги, которую Азиатская дивизия барона Унгерна, вытесненная из Сибири в Монголию красными, взяла штурмом 3 февраля 1921 года.
По прочтении книги уместно говорить не о феномене, но о казусе Унгерна. Удачное сочетание внутримонгольской политической конъюнктуры, непродуманно-грубых и оскорбительных для монголов действий китайских оккупантов, а также решительности и фанатичной веры самого барона в свою миссию позволило ему на короткий срок захватить контроль над Монголией. Унгерну было совершенно чуждо какое-либо тщеславие или личные амбиции, он и в самом деле был одержимый, мономан, полностью сожранный своей идеей. Фигура цельная и отталкивающая своей ограниченностью и исступленностью. Его пример – хорошая иллюстрация того, что в моменты тектонических социальных катаклизмов носители любых, самых экзотических идеалов получают шанс на их воплощение в жизнь. И вряд ли сейчас среди нас бродит меньше потенциальных "унгернов", чем на катастрофическом рубеже 1910-1920-х, когда в одной только Европе рухнуло четыре империи зараз.
Редакция благодарна магазину "Фаланстер", предоставившему книгу "Самодержец пустыни"
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
